УДК 343.121

ОБЕСПЕЧЕНИЕ ОБВИНЯЕМОМУ ПРАВО НА ЗАЩИТУ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И РЕСПУБЛИКИ ТАДЖИКИСТАН

В.Н. Махов

Доктор юридических наук, профессор кафедры уголовного права и процесса, заслеженный юрист РФ
Российского университета дружбы народов
117198, г. Москва, ул. Миклухо-Маклая, 6

E-mail: iskandar_1987@mail.ru

 

И.А. Бахромов

Аспирант кафедры уголовного права и процесса
Российский университет дружбы народов
117198, г. Москва, ул. Миклухо-Маклая, 6,

E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

В статье отмечается в значительной степени сходство уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации и Республики Таджикистана, в том числе в отношении правового положения обвиняемого, обеспечения его права на защиту.

Законодатель Таджикистана учел некоторые критические замечания о содержании УПК Российской Федерации, в частности поместил в УПК Республики Таджикистан принцип всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела прокурором, следователем, дознавателем.

Основные сходные положения об обеспечении обвиняемому права на защиту закреплены в Конституции Российской Федерации, и Конституции Республики Таджикистан.

Рассмотрен вопрос об обеспечении права на защиту лица, в отношении которого ведется производство по уголовному делу о применении принудительных мер медицинского характера.


Ключевые слова: обвиняемый; дознаватель; следователь; прокурор; защитник обвиняемого; обеспечение право на защиту; законный представитель; защитник по назначению; уголовно-процессуальный кодекс; личные и имущественные права

 

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (далее – УПК РФ), принятый в 2001 г., и Уголовно-процессуальный кодекс Республики Таджикистан (далее – УПК РТ), принятый в 2009 г., во многом схожи по содержанию: это объясняется традицией заимствования в целях более эффективного сотрудничества при производстве по уголовным делам, сложившейся еще в годы советской власти. С распадом Советского Союза между Россией и Таджикистаном сохранились и дружеские отношения в политике, экономике, во многих других сферах. Эти всесторонние взаимовыгодные отношения закреплены в документах о создании и действии Союза Независимых Государств, членам которого являются Российская Федерация (Россия) и Республика Таджикистан (Таджикистан).

В силу указанных причин, а также в целях наиболее эффективного международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства УПК РТ во многом сходен по структуре и содержанию с УПК РФ. Сказанное выше относится к положениям УПК РФ и УПК РТ о обвиняемом – центральном участнике уголовного судопроизводства и о обеспечении его права на защиту.

Поскольку УПК РТ был принят позже, законодатель Таджикистана имел возможность учесть ряд критических высказываний ученых об УПК РФ; в частности, с учетом этого в УПК РТ есть такой принцип уголовного судопроизводства, как «всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела» (ст. 21). В части 2 этой статьи прямо указано, что суд, судья прокурор, следователь и дознаватель не вправе перелагать обязанность доказывания невиновности на обвиняемого. В части 1 статьи 21 УПК РТ указано, что требование всесторонности, полноты и объективности исследования материалов дела распространяется на следователя, прокурора и дознавателя. Что касается суда, судьи, то в ч. 5 ст. 21 УПК РТ записано, что они, сохраняя объективность и беспристрастность, обеспечивают сторонам необходимые условия для реализации их прав на полное исследование обстоятельств дела. Тем самым законодатель Таджикистана более последовательно, чем законодатель России придерживается взгляда на то, что в Таджикистане, как и странах континентальной Европы, уголовный процесс является смешанным: розыскным в досудебных стадиях и состязательным в судебных стадиях. В этом контексте отметим, что в УПК РТ нет нормы, которая неудачно сформулирована в ч. 2 ст. 15 УПК РФ о том, что функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или на одно и то же должностное лицо.

Переходя непосредственно к изложению материала, относящегося к теме статье, отметим прежде всего следующее. В ст. 48 Конституции Российской Федерации записано:

1. Каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи. В случаях, предусмотренных законом, юридическая помощь оказывается бесплатно.

2. Каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения.

Схожее по содержанию положение содержится в ст. 92 Конституции Республики Таджикистан, принятой в 1994 г. Обеспечение подозреваемому, обвиняемомуправа на защиту является конституционным принципом уголовного судопроизводства, закрепленным в ст. 16 УПК РФ. Принцип подробного названия и содержания имеется и в ст. 22 УПК РТ (в нем идет речь также о подсудимом и осужденном).

В части 1 статьи 16 УПК РФ указано, что подозреваемому, обвиняемому обеспечивается право на защиту, которое он может осуществлять лично либо с помощью защитника и (или) законного представителя.

В части 2 статьи 22 УПК РТ закреплено право обвиняемого пользоваться предоставленными УПК РТ правами для защиты от обвинения лично, а также посредством участия защитника или своего законного представителя.

В части 2 статьи 16 УПК РФ записано: суд, прокурор, следователь и дознаватель разъясняют подозреваемому и обвиняемому их права и обеспечивают им возможность защищаться всеми не запрещенными настоящим Кодексом способами и средствами.

Норма подобного содержания, но более подробно изложена в ч. 3 ст. 22 УПК РТ: суд, судья, прокурор, следователь, дознаватель обязаны разъяснить обвиняемому его права, обеспечить ему возможность защищаться установленными законом средствами и способами, а также обеспечить охрану его личных и имущественных прав. По данному вопросу более всесторонним является текст п. 1 ч. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре»: адвокат обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми законными средствами. Если обвиняемый принял решения хранить молчание и не доказывать свою невиновность, то такая позиция накладывает определенные ограничения на активность защитника, в частности, по тактическим соображениям в стадии предварительного расследования. Так, защитник обвиняемого должен реагировать на попытки следователя, дознавателя заставить обвиняемого дать показания, признать вину в совершении преступления.

Вместе с тем сказанное нельзя трактовать как согласие со случаями, когда защитник обвиняемого занимает пассивную позицию, в ситуациях, когда обвинение, обвинительные доказательства неполны, противоречивы, получены с нарушением порядка, установленного УПК.

Но активность защитника в сборе доказательств (в частности, об обстоятельствах совершенного преступления) не должна нанести вред позиции обвиняемого. Содержание приведенных двух норм целесообразно проанализировать, обратив внимание на следующие обстоятельства:

Суд, следователь, прокурор, дознаватель обязаны разъяснить обвиняемому его права. Представляется, что в данном тексте речь идет о субъектах (участниках) уголовного процесса, в чьем производстве находится уголовное дело. В уголовном процессе России прокурор к таким субъектам не относится и должен быть исключен из перечня указанных субъектов. Вместе с тем прокурор, осуществляя надзор за следствием и дознанием, при наличии в том сомнений, обязан выяснить, должным ли образом обвиняемому разъяснены его права в целом и конкретные права. По нашему мнению, каждое право обвиняемого, использование его «работает» на защиту обвиняемого. Такой вывод можно сделать из содержания ч. 3 и ч. 4 ст. 47 УПК РФ. На первый взгляд нелогично, что представители стороны обвинения – следователь и дознаватель обязаны разъяснить права обвиняемому. Но даже в условиях состязательности и отделения функции обвинения от функции защиты следователь, дознаватель являются представителями государственной власти и несут ответственность за исполнение норм УПК, знание своих прав всеми участниками процесса, в первую очередь знание своих прав обвиняемым, ибо обвиняемый – центральный участник процесса, против него выдвинуто обвинение в совершении преступления, уголовное преследование против него осуществляется представителями системы специальных органов государственной власти. Разумеется, сказанное выше имеет отношение и к содержанию ч. 3 ст. 22 УПК РТ. Важно отметить, что в ч. 3 ст. 22 УПК РТ есть заслуживающее внимание, отсутствующее положение в УПК РФ: здесь записано об обязанности суда, судьи, прокурора, следователя, дознавателя обеспечить охрану личных и имущественных прав обвиняемого.

Возникает вопрос: относятся ли личные и имущественные права обвиняемого к комплексу прав на защиту. Есть мнение, что в ст. 16 УПК РФ речь идет об обеспечении лишь прав обвиняемого на защиту: «Защита других прав и законных интересов этих лиц охватывается действиями принципов уважения чести и достоинства личности, неприкосновенности личности, жилища, охраны прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве, тайны переписки и телефонных и иных переговоров, почтово-телеграфных сообщений [3, с. 86]. С этим мнением мы согласны, у нас нет оснований рекомендовать и дополнить ст. 16 УПК РФ положением об обеспечении подозреваемому и обвиняемому охрану личных и имущественных прав.

Вместе с тем у нас нет достаточных оснований рекомендовать исключить из ч. 3 ст. 22 УПК РТ положение об обеспечении охраны личных и имущественных прав обвиняемого. В данном случае речь идет не о технической, редакционной неточности. Это мнение законодателя, которое можно считать вполне логичным. Право на защиту от обвинения нередко смыкается с защитой личных и имущественных прав обвиняемого. Так, необоснованный арест обвиняемого ограничивает его возможности на защиту. Гражданский иск, предъявленный обвиняемому (как гражданскому ответчику), также понуждает обвиняемого использовать его права не только на защиту от обвинения, но и права на защиту его личных и имущественных интересов.

Подобные ограничения на защиту возникают при нарушении права обвиняемого на неприкосновенность жилища. Ряд других нарушений прав обвиняемого, закрепленных в статьях о принципах уголовного процесса Российской Федерации и Республики Таджикистан влечет за собой получение доказательств с нарушением норм УПК; использование таких доказательств существенно ущемляют право обвиняемого на защиту.

И все же стоит вернуться к главному положению анализируемой нормы. При опросе следователей и дознавателей большинство респондентов (70% в РФ и 75% в РТ) ответили на то, что им порой трудно в организационном отношении реализовать требование по обеспечению обязательного участия защитника, поскольку адвокаты не находятся в их подчинении; в УПК РФ и УПК РТ нет положения, обязывающего адвокатов принимать к исполнению требование следователя, дознавателя взять на себя защиту обвиняемого в срочном порядке, с момента задержания, ареста подозреваемого, обвиняемого.

В первое время после принятия УПК РФ известный адвокат А. Галоганов писал, что «…адвокатура не в состоянии выполнить возложенную на нее Конституцией России задачу – обеспечить каждому гарантированное право на получение квалифицированной юридической помощи» [1, с. 30]. Это было справедливое признание. С тех пор число адвокатов в России увеличилось в несколько раз.

26 апреля 2002 г. Государственная дума России приняла федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре». В части 2 статьи 7 этого закона указано, что адвокат обязан исполнять требование закона об обязательном участии адвоката в качестве защитника в уголовном судопроизводстве по назначению органов дознания, предварительного следствия, прокурора или суда, а также оказывать юридическую помощь гражданам Российской Федерации бесплатно в иных случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации. Однако до сего времени не решена до конца проблема с выполнением следователем, дознавателем, по не зависящем от них причинам, обязанности по обеспечению обвиняемому защитника по назначению в срочном, как это бывает нужно, порядке. Конечно же, необходимо учитывать, что у адвокатов расписаны дни порой на неделю и больше. Выход в целом найден – дежурство адвокатов. Эта система действует в основном в Москве, других крупных городах, где численность адвокатов значительна. Сложности возникают в некоторых сельских районах.

О положении с обеспечением обвиняемому право на защиту в настоящее время в целом ряде районов сельской местности, и прежде всего на Дальнем Востоке, пишет В. Кулаков: «Защитников не хватает, они завалены работой, … всюду не успевают, бывает, что с подзащитным знакомятся за пять минут перед судебным заседанием, а дела прочитать вовсе некогда». В статье приводится предложение о том, чтобы в труднодоступных районах закрепить нормативный институт штатных адвокатов, на территории соответствующих муниципальных образований, которым бы гарантировалось денежное содержание, независимо от количества дел, в рассмотрении которых бы принял участие. В обоснование такого предложения обращается также внимание на мизерную оценку работы защитника по назначению (300 рублей в день) [2, с. 1, 9]. Соглашаемся с мнением В. Кулакова. Ограниченный объем статьи не позволяет авторам привести и другие сходные доводы в обоснование его предложения.

И все же заметим, что в уголовном процессе ряда зарубежных государств, в частности в США, широко развит институт защитников – адвокатов, состоящих на службе в учреждениях, финансируемых частично местными властями, а также пожертвованиями частных и юридических лиц.

В целом представляется, что рассматриваемую проблему нельзя решить без внесения в законодательство: в УПК РФ и закон об адвокатской деятельности и адвокатуре − дополнения об обязательном незамедлительном исполнении руководством адвокатских учреждений и конкретных адвокатов и их ответственности за неисполнение указанного выше требования следователя дознавателя.

Аналогичные дополнения предлагается внести и в УПК РТ.

В части 3 статьи 16 УПК РФ записано: «В случаях предусмотренных настоящим Кодексом, обязательное участие защитника и (или) законного представителя обвиняемого обеспечивается лицом, осуществляющим производство по уголовному делу». Схожие по содержанию положения записаны в ч. 5 ст. 22 УПК РТ: «В предусмотренных законом случаях лица, на которых возложены производство по уголовному делу, обязаны обеспечить участие защитника подозреваемого, обвиняемого». В приведенной норме отсутствует фраза об обязанности обеспечить участие законного представителя. Это следует расценивать как упущение, поскольку участие законного представителя по делам несовершеннолетних обвиняемых является обязательным (ст. 48 УПК РФ).

В УПК РТ нет нормы о лицах, которые могут быть признаны законными представителями несовершеннолетнего обвиняемого, хотя в ряде статей записано о их полномочиях. В УПК РФ положение о лицах, которые могут быть признаны законными представителями, содержится в п. 12 ст. 5. Круг этих лиц весьма обширен: от родителей до представителей учреждений или организаций, на попечении которых находится несовершеннолетний подозреваемый, обвиняемый. Поэтому обеспечение явки и участия в деле законного представителя не вызывает на практике сложностей.

С учетом изложенного полагаем целесообразным в УПК РТ иметь норму о лицах, которые могут быть признаны законными представителями несовершеннолетнего обвиняемого. В части 4 статьи 22 УПК РТ записано: «Право на защиту обеспечивается также лицу в отношении, которого ведется производство по уголовному делу по применению принудительных мер медицинского характера». Нормы подобного содержания нет в ст. 16 УПК РФ.

Не отрицая важности приведенной нормы ч. 4 ст. 22 УПК РТ, уважая мнение законодателя Республики Таджикистана по данному вопросу, все же не считаем целесообразным дополнить ст. 16 УПК РФ сходным положением, поскольку лицо, признанное невменяемым, не является обвиняемым. Обеспечение правом на защиту указанного лица закреплено в ст. 438 УПК РФ: «В производстве о применении принудительных мер медицинского характера участие защитника является обязательным с момента вынесения постановления о назначении в отношении лица судебно-психиатрической экспертизы, если защитник ранее не участвовал в данном уголовном деле».

 

Библиографический список

  1. Галоганов А. Адвокатура России сегодня // Рос. юстиция. 2000. №9 [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

  2. Кулаков В. Защитим авансом // Рос. газета. 2012 г. 20 марта.

  3. Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. 5-е изд. М.: Проспект, 2009. 992 с.

 


      

      

 
Пермский Государственный Университет
614990, г. Пермь, ул. Букирева, 15
+7 (342) 2 396 275, +7 963 012 6422
vesturn@yandex.ru
ISSN 1995-4190
(с) Редакционная коллегия, 2011
Выходит 4 раза в год.
Журнал зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций.
Свид. о регистрации средства массовой информации ПИ № ФС77-33087 от 5 сентября 2008 г.
Перерегистрирован в связи со сменой наименования учредителя.
Свид. о регистрации средства массовой информации ПИ № ФС77-53189 от 14 марта 2013 г.

С 19.02.2010 года Журнал включен в Перечень ВАК и в РИНЦ (Российский индекс научного цитирования)

Учредитель: Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования
Пермский государственный национальный исследовательский университет”.