УДК 347.218.2

ОБ «УСЛОВНОСТИ» ТЕРМИНА «ЕДИНАЯ ТЕХНОЛОГИЯ» В ЧАСТИ IV ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Д.А. Горячкина

Аспирантка кафедры гражданского права и процесса

Тюменская государственная академия мировой экономики, управления и права

625051, г. Тюмень, ул. 30 Лет Победы, 102

E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Статья посвящена анализу правовой природы термина «единая технология», впервые введенного в часть IV Гражданского кодекса Российской Федерации

Ключевые слова: термин; единая технология; технология; часть IV Гражданского кодекса Российской Федерации; результаты интеллектуальной деятельности


Нормы главы 77 Гражданского кодекса Российской Федерации [1] (далее – ГК РФ) являются принципиально новыми для российского законодательства, так как вводят неизвестное ранее правовое понятие «единая технология». Данный термин специально принят для обозначения разнородных результатов научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, хотя и объединенных единым замыслом и сферой использования. Сегодня, согласно ст. 1240 ГК РФ, это новый объект интеллектуальных прав, имеющий существенные отличия от других видов таких объектов.

Практически сразу по поводу этого объекта гражданских прав в науке развернулась дискуссия о необходимости существования в гражданском праве такого его вида. По мнению авторов Концепции развития гражданского законодательства, «само понятие “единая технология” имеет условный и неопределенный характер» [3, с. 149], что побуждает к анализу законодательного термина «единая технология» на доктринальном уровне.

Термин «единый» в лексическом смысле означает «взятый в совокупности, неделимый на части». В смысле гл. 77 ГК РФ единство проявляется в сочетании различных элементов технологии: как охраняемых, так и неохраняемых результатов интеллектуальной деятельности. Однако, по смыслу этой же главы, превратившись в составную часть единой технологии, результаты интеллектуальной деятельности не теряют своей самостоятельности, не растворяются среди других элементов единой технологии. Об этом свидетельствует п. 2 ст. 1542 ГК РФ, в котором закреплено, что исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности, которые входят в состав единой технологии, признаются и подлежат защите в соответствии с правилами ГК РФ. Поэтому говорить о том, что результаты интеллектуальной деятельности находятся в единстве, не представляется возможным.

Немало вопросов возникает и по поводу самого термина «технология». Из содержания ч. 4 ГК РФ вытекает, что законодатель не выработал единой концепции понимания термина «технология». Более того, в самой гл. 77 ГК РФ, непосредственно посвященной праву использования результатов интеллектуальной деятельности в составе единой технологии, законодатель в одних статьях использует термин «единая технология» (например, ст. 1542 за исключением п. 3, абз. 2 ст. 1543), в других статьях – термин «технология» (например, абз. 1 ст. 1543, ст. 1545). Кроме того, термин «тех­нология» можно встретить не только в статьях гл. 77 ГК РФ, но и в других нормах части 4 ГК РФ, в частности в ст. 1299, 1309, 1448. Так, в статьях 1299 и 1309 ГК РФ отражено одинаковое понимание термина «технология». Эти статьи закрепляют технические средства защиты авторских и смежных прав, к которым относятся «любые технологии, технические устройства или их компоненты». При этом в ст. 1448 ГК РФ термин «технология» употребляется в значении возможного содержательного элемента топологии интегральных микросхем. В связи с этим возникает правомерный вопрос: термины «технология» и «единая технология» используются законодателем как синонимы или как разные юридические категории? Представляется, что речь идет о категориях разного порядка.

Различие прослеживается в назначении категорий. Если в ст. 1299, 1309 ГК РФ технология служит средством контроля за доступом к произведению, а в ст. 1448 ГК РФ – является составной частью топологии интегральных микросхем, то в нормах гл. 77 ГК РФ технология служит технологической основой определенной практической деятельности. Думается, что в связи с этим законодателю надлежит провести разграничение названных правовых конструкций, унифицировать значение термина «технология» в статьях ч. 4 ГК РФ и распространить его на строго определенную область интеллектуальных правоотношений с целью предотвращения возникновения возможных коллизий. По справедливому замечанию В.А. Дозорцева – одного из наиболее последовательных адептов права интеллектуальной собственности, «в праве термины весьма существенны. Важно не только их однозначное применение, но и филологическая нагрузка, доступность для понимания, избавляющая от многих недоразумений» [2, с. 11].

Если обратиться к первоначальному значению термина «технология» (от греч. «techne» – мастерство, искусство; «logos» – наука), то можно прийти к выводу, что цель технологии заключается в том, чтобы разложить на составляющие элементы процесс достижения какого-либо общественно значимого результата. В словаре русского языка под технологией понимается совокупность производственных методов и процессов в определенной отрасли производства, а также научное описание способов производства [5]. В комментарии к ГК РФ отмечается, что «технология в более широком смысле – это определенная совокупность информации, которая требуется для организации той или иной деятельности (производственные технологии, банковские технологии и т.д.)» [4, с. 1495]. В федеральной целевой программе «Национальная технологическая база» на 2007–2011 годы [6] технология – это совокупность научно-технических знаний, процессов, материалов и оборудования, которые могут быть использованы при разработке, производстве или эксплуатации продукции.

Надо отметить, что в зарубежной доктрине понятие «технология» используется применительно к регулированию отношений по созданию, использованию и охране результатов научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. Так, согласно рекомендации ЮНЕСКО «О статусе научно-исследовательских работ» от 20 ноября 1974 г. технология – это знания, которые относятся непосредственно к производству или улучшению качества товаров и услуг [8]. Европейская экономическая комиссия ООН в Руководстве по составлению международных договоров о компенсационных закупках 1990 г. определяет технологию в виде машин и/или оборудования, и/или патентов, и/или ноу-хау, и/или технической помощи, которые будут обеспечивать производство упомянутой продукции (п. 15) [9].

Для сравнения приведем определение понятия единой технологии, данное в п. 1 ст. 1542 ГК РФ. Единой технологией признается выраженный в объективной форме результат научно-технической деятельности, который включает в том или ином сочетании изобретения, полезные модели, промышленные образцы, программы для ЭВМ или другие результаты интеллектуальной деятельности, подлежащие правовой охране, и может служить технологической основой определенной практической деятельности в гражданской или военной сферах. Следовательно, можно предположить, что российский законодатель перенял опыт зарубежных ученых, используя для обозначения нового объекта интеллектуальной деятельности термин «единая технология» в том значении, какое этому термину придается в международных актах.

Исходя из приведенных выше определений можно сделать вывод, что в общепринятом понимании технология рассматривается как информация, знание о процессе производства продукта или предоставления услуг, которые могут быть переданы или применены для разрешения проблем, возникающих в производстве. Подобная смысловая значимость технологии позволяет сформулировать несколько ее признаков, с помощью которых она могла бы стать узнаваемой в ряду других правовых явлений, близких к ней или смежных. К таким признакам относятся:

  1. организованность знаний таким образом, чтобы обеспечить решение возникающих проблем, задач. Например, в постановлении Правительства РФ от 22 декабря 2010 г. №1089 «О порядке управления правами на единые технологии, принадлежащими Российской Федерации» в качестве случаев применения единой технологии названы: профилактика, выявление и лечение лиц, страдающих онкологическими заболеваниями; сохранение и восстановление природной среды, рациональное использование и воспроизводство природных ресурсов, предотвращение негативного воздействия хозяйственной и иной деятельности на окружающую среду и ликвидацию его последствий; предотвращение чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера, чрезвычайных экологических ситуаций, возникших в результате аварий, повлекших человеческие жертвы; разработка вооружений и военной техники, мобилизационная подготовка органов власти, транспорта, коммуникаций и населения, планирование и осуществление мероприятий по гражданской и территориальной обороне и др. (п. 18) [7];
  2. «объективированность» в такой форме, которая позволит передавать ее другим участникам гражданского оборота. Единая технология имеет нематериальный (идеальный) характер, поэтому для ее восприятия она должна быть воплощена в объективной форме. Конкретный способ объективирования законодателем не указан. Однако, думается, устная форма в данном случае не применима. На наш взгляд, необходимой формой завершения любых научно-технических разработок всегда служит техническая и иная документация;
  3. промышленная применимость, что означает возможность ее использования в практической деятельности. Сферы этой деятельности определены очень широко («в гражданской или военной сфере»), что позволяет применять положения гл. 77 ГК РФ к любым технологиям, а не только связанным с производством. В п. 1 ст. 1542 ГК РФ единая технология названа результатом научно-технической деятельности. Исходя из этого, можно предположить, что соответствующие нормы рассчитаны в первую очередь на промышленные технологии. Однако термины «техника» и «техническая деятельность» достаточно многозначны (например, как «юридическая техника» или «техника управления»), поэтому представляется оправданным применение норм гл. 77 ГК РФ к технологиям, не связанным с техникой в узком смысле этого слова (например, управленческие технологии, финансовые, информационные и др.).

По нашему мнению, первый признак этой группы не является исключительным для единой технологии, поскольку каждый создаваемый результат научно-технической деятельности преследует цель решения проблем, возникающих на практике. Второй признак также не позволит отличить исследуемое правовое явление от аналогично подобных в связи с тем, что требование объективной формы относится к общим требованиям, предъявляемым ко всем готовым научно-техническим результатам. Иначе они не могут быть включены в гражданский оборот. Наиболее значимым же признаком является третий, заключающийся в том, что разработка технологии имеет целью создание новой «технологической основы практической деятельности». Эту задачу не способен выполнить ни один объект, входящий в состав единой технологии, в отдельности. Только их соединение между собой строго определенным образом позволяет достигнуть поставленной цели. Это связано с тем, что результаты интеллектуальной деятельности, входящие в состав единой технологии, соединяясь между собой, образуют качественно новый объект, обладающий свойствами, не сводящимися к свойствам отдельных элементов, и выполняющий самостоятельные функции.

Ориентируясь на пересмотр норм гл. 77 ГК РФ, законодатель должен стремиться к наиболее точному определению самого термина «единая технология», поскольку проведенный анализ показал несоответствие формулировки термина его содержательному аспекту. Именно поэтому этот термин необходимо заменить другим, более подходящим термином, раскрывающим сущность названного правового феномена. Для решения этой задачи требуется проведение дальнейших исследований в этой области.


Библиографический список

  1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18 дек. 2006 г. №230-ФЗ // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2006. №52 (1 ч.), ст. 5496.
  2. Дозорцев В.А. Понятие исключительного права // Юрид. мир. 2000. №3. С. 4–1.
  3. Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации / вступ. ст. А.Л. Маковского. М.: Статут, 2009. 160 с.
  4. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации (учебно-практический). Части первая, вторая, третья, четвертая / С.С. Алексеев, А.С. Васильев, В.В. Голофаев, Б.М. Гонгало; под ред. С.А. Степанова. М.: Проспект; Екатеринбург: Ин-т частного права, 2010. 1504 с.
  5. Ожегов С.И. Словарь русского языка / под ред. Н.Ю. Шведовой. М.: Рус. яз., 1981. 816 с.
  6. О порядке управления правами на единые технологии, принадлежащими Российской Федерации: постановление Правительства Рос. Федерации от 22 декабря 2010 г. №1089 // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2011. №1, ст. 229.
  7. О Федеральной целевой программе «Национальная технологическая база на 2007–2011 годы»: постановление Правительства Рос. Федерации от 29 января 2007 г. №54 // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2007. №7, ст. 883.
  8. Рекомендации ЮНЕСКО «О статусе научно-исследовательских работ» от 20 ноября 1974 г. [Электронный ресурс]. URL: http://www.lawmix.ru/abro.php?id=190 (дата обращения: 01.12.2010).
  9. Руководство по составлению международных договоров о компенсационных закупках от 1990 г. [Электронный ресурс] // URL: http://www.lawmix.ru/abro.php?id=10693 (дата обращения: 01.12.2010).

 


      

      

 
Пермский Государственный Университет
614990, г. Пермь, ул. Букирева, 15
+7 (342) 2 396 275, +7 963 012 6422
vesturn@yandex.ru
ISSN 1995-4190
(с) Редакционная коллегия, 2011
Выходит 4 раза в год.
Журнал зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций.
Свид. о регистрации средства массовой информации ПИ № ФС77-33087 от 5 сентября 2008 г.
Перерегистрирован в связи со сменой наименования учредителя.
Свид. о регистрации средства массовой информации ПИ № ФС77-53189 от 14 марта 2013 г.

С 19.02.2010 года Журнал включен в Перечень ВАК и в РИНЦ (Российский индекс научного цитирования)

Учредитель: Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования
Пермский государственный национальный исследовательский университет”.