УДК 349.2:341.9

 

 

АНАЛИЗ РЕГИОНАЛЬНОГО МЕЖДУНАРОДНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА ПО ВОПРОСАМ ТРУДОВОГО ПРАВА

А.И. Семешко
Кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры международного и европейского права
Пермский государственный университет. 614990, г. Пермь, ул. Букирева, 15

Статья посвящена анализу международного сотрудничества по вопросам трудового права в рамках таких региональных международных организаций, как Европейский Союз, Совет Европы, СНГ, ЕврАзЭс. Исследуются международные договоры как источники трудового права, что говорит о возможности их системной классификации на уровне европейского трудового права, оценки их эффективности с точки зрения совершенствования норм трудового права на разных уровнях. Поднимаются проблемные вопросы международного регулирования отношений в сфере труда и предлагаются варианты их решения.

Ключевые слова: международные договоры; европейское трудовое право; источники трудового права ЕврАзЭс; право Европейского Союза

 

Современные общемировые тенденции развития трудового права обусловливает целесообразность сотрудничества государств на международном уровне по вопросам, касающимся сферы труда. Перспективным представляется заключение международных договоров. Интересно подвергнуть анализу уже существующие достижения в рамках взаимодействия государств, в том числе по указанным вопросам, с целью сопоставления их с возможностями и реалиями Российской Федерации по урегулированию норм трудового права.

Признавая существование европейского трудового права, за основу его определения можно взять совокупность европейских стандартов труда, представляющих собой результат правового регламентирования (как деятельности различных форм европейской интеграции государств) в виде правил по поводу труда и смежных с трудом вопросов, содержащихся в актах европейских нормотворческих и межгосударственных органов, а также в иных многосторонних и двусторонних договорах, заключаемых между европейскими государствами [35, с. 28]. В целом представленное определение отвечает правовым реалиям и отражает основные признаки европейского трудового права. Хотелось бы только дополнить, что речь должна идти о международных договорах в сфере труда государств-членов Европейского экономического сообщества вообще, а не только в поле европейской интеграции государств.

Формирование и функционирование европейского трудового права ставит ряд проблем, связанных с определением характера его связей с международным правом, с национальными системами государств-членов Евросоюза. Дискуссионными остаются, в частности, вопросы определения места международных договоров в системе источников европейского права.

Говоря о соотношении международного и европейского трудового права надо отметить мнение, с которым можно согласиться, что такое соотношение строится на тех же основах, что и соотношение национального права с международным [37, с. 301]. Речь идет о примате применения международного права над европейским правом. Разумно согласиться с Л.Ю. Бугровым, который подчеркнул: «Европейское право занятости (европейское трудовое право) суть один из региональных фрагментов международного трудового права» [20, с. 222].

Однако европейское право при этом сохраняет известную автономность и самостоятельность, например, благодаря принципу лояльного сотрудничества и европейского единства. Этот принцип имеет сквозное действие на все сферы интеграции и внутренней деятельности в Европе. Его следует трактовать как необходимость осуществления международных отношений не только в экономической и торговой отраслях, но и социальной (и трудовой, в частности) сферах. Принцип лояльного сотрудничества и европейского единства более всего коррелирует с принципами, действующими в международном праве, включая принцип pacta sunt servanda [20, с. 222].

Нормы европейского права происходят из взаимосогласования воль государств-членов и нормотворческой деятельности институтов интеграционных структур. Думается, верно рассматривать европейское право как результат именно межгосударственного сотрудничества. Высшая юридическая сила норм международного права подтверждается косвенно, например, и в учредительных документах ЕС. Так, одной из целей общей внешней политики в ст. 11 Договора о Европейском Союзе (в ред. Маастрихтского договора от 7 февраля 1992 г.) [2, с. 212] названо сохранение мира в соответствии с принципами общепризнанного для Европы Устава ООН.

Анализируя нормы европейского права в части вопросов трудового права, необходимо заметить, что международное сотрудничество государств по линии Совета Европы сформировалось еще в 1949 г. Первый международный договор, заключенный под эгидой Совета Европы, – это его Устав, принятый в Лондоне 5 мая 1949 г. [11]. Уже в этом документе в качестве задачи членов Совета Европы обозначено заключение соглашений и проведение совместных действий в экономической, социальной, культурной, научной, правовой и административной областях для поддержания и дальнейшего осуществления прав человека и основных свобод.

Говоря о соотношении двух организаций (Совет Европы и Европейский Союз), надо подчеркнуть при сходных чертах (например, близкие названия, общность целей) и существенные различия международных организаций, в том числе в плане их правовой природы. Совет Европы в ст. 1 своего Устава устанавливает такую цель своего функционирования, как «достижение единства между его членами во имя защиты и осуществления идеалов и принципов, являющихся их общим достоянием, и содействие их экономическому и социальному прогрессу». Декларируя такую цель, Совет Европы и в действительности добился того, что его традиционно рассматривают в качестве главного международного форума прав человека в Европе, правозащитной организации [28, с. 60]. Это стало возможным благодаря концентрации Советом Европы своей деятельности прежде всего на вопросах обеспечения основных прав и свобод человека и гражданина, в том числе на наиболее интересных в рамках настоящего исследования вопросах, связанных с трудовой деятельностью граждан. В частности, посредством согласования воль суверенных государств принято 200 конвенций и соглашений, играющих весомую роль в регулировании вопросов трудового права [27].

Так, длительное время была актуальна проблема ратификации важного документа, содержащего европейские правовые нормы, относящиеся к сфере труда и связанных с ним отношений, – Европейской социальной хартии. Этот весомый с точки зрения содержания документ международного права действительно осуществил синтез основных трудовых прав для европейских государств и установил определенную планку в части уровня защитных функций трудового права, ниже которой не может опускаться ни одна цивилизованная европейская страна, признающая демократию и социальные ценности и идеалы [26, с. 538]. Не вдаваясь подробно в содержание норм рассматриваемого международного документа, необходимо отметить, что Европейская социальная хартия включает наиболее широкий в настоящее время в международных актах набор основных социальных, прежде всего трудовых, прав и устанавливает обязательства государств по их осуществлению. В Европейской социальной хартии сведены воедино трудовые права, закрепленные в актах ООН, в конвенциях и рекомендациях МОТ. Рассматриваемая хартия вносит в них некоторые изменения с учетом региональной специфики, а также дополняет их с учетом новейших тенденций в развитии трудового права стран Европы и в целом трудового права в мировом масштабе. Далеко не случайно, что в доктрине российского трудового права длительное время до ратификации Европейской социальной хартии и по сей день высказывается точка зрения, суть которой сводится к тому, что ратификация Европейской социальной хартии (далее – ЕСХ) и выполнение ее положений, несомненно, способствует решению социальных задач Российского государства.

Если сравнить Конституцию РФ и законодательство страны с положениями ЕСХ, то можно отметить, что в целом они соответствуют нормам названного документа. Однако в российском законодательстве отсутствуют некоторые очень важные нормы, например обязывающие государство «признать право трудящихся на вознаграждение, которое позволит обеспечить им и их семьям достойный уровень жизни», хотя это присутствует в п. 1 ст. 4 ЕСХ [24, с. 4].

При этом обращают на себя внимание своеобразные и не совсем обычные для международных актов правила, касающиеся порядка ратификации ЕСХ. Ратификация обусловлена принятием государством, по крайней мере, шести из девяти определенных статей части I ЕСХ (ст. 1, 5, 6, 7, 12, 13, 16, 19, 20) и дополнительно статей из части II ЕСХ, которые ратифицирующее ЕСХ государство изберет при условии, что общее количество статей и параграфов, которыми государство считает себя связанным, не может быть меньше соответственно 16 и 63. В целом можно обозначить такие условия подключения к ЕСХ, как лояльные. И, несмотря на то, что данный акт носит рекомендательный характер, его ратификация имеет как правовое, так и политическое значение для России.

Тот факт, что после подписания еще в 2000 г. указанного документа ФЗ «О ратификации Европейской социальной хартии (пересмотренной) от 3 мая 1996 года» был принят Государственной Думой только 20 мая 2009 г. и одобрен Советом Федерации 27 мая 2009 г. [14], т.е. для появления возможности даже частичной ратификации документа потребовался достаточно длительный промежуток времени, можно объяснять экономическими, правовыми и, вероятно, политическими препятствиями. Необходимо заметить, что за последние годы проведена огромная работа по «сближению» российского трудового права с европейскими стандартами в области труда, что позитивно сказывается не только на внутреннем рынке труда РФ, но и на международном имидже нашего государства. Все это позволило ратифицировать ЕСХ. Таким образом, Россия выполнила одно из своих обязательств, взятых при вступлении в Совет Европы в 1996 г. и подтвердила приверженность принципам и нормам европейского правового порядка в социальной сфере.

РФ приняла обязательства в отношении ст. 19 из 31 ЕСХ, в том числе 6 статей (1, 5, 6, 7, 16 и 20) из 9 обязательных (это статьи о праве: на труд; на объединение; на коллективные переговоры; детей и молодежи на защиту; семьи на социальную, правовую и экономическую защиту; на равные возможности и равное обращение в сфере занятости и профессиональной деятельности без дискриминации по признаку пола).

В настоящее время из трех оставшихся обязательных статей (12, 13 и 19) не ратифицирована ст. 13, а ст. 12 «Право на социальное обеспечение» и ст. 19 «Право работников-мигрантов и их семей на защиту и помощь» ратифицированы не в полном объеме (в ст. 12 ратифицируется положение о создании и поддержке системы социального обеспечения, а в ст. 19 – положение об обеспечении работникам-мигрантам не менее благоприятного, чем собственным гражданам, режима в отношении налогов и сборов, а также положение о разрешении работникам-мигрантам в установленных законом пределах переводить на их родину определенную часть заработной платы и иных доходов в соответствии с их желанием). Ратификация этих статей в полном объеме повлечет за собой дополнительные финансово-экономические обязательства и потребует значительной работы по приведению законодательства РФ в соответствие с нормами международного права [см. об этом: 31].

Положения ЕСХ, обязательства по которым приняты от имени РФ, не содержат правил иных, чем предусмотренные законодательством РФ.

Ратификация остальных положений ЕСХ обеспечит гражданам дополнительные гарантии защиты социальных и экономических прав, а также послужит ориентиром для дальнейшего проведения реформ в социальной сфере. Ратификация дает основания для дальнейшего развития международного сотрудничества, в частности повышения уровня прав и гарантий работников.

Говоря о соотношении государств-участников в составе двух организаций – Совета Европы и Евросоюза, надо подчеркнуть, что оно разлчно. Все 27 государств, входящих в Евросоюз, одновременно состоят и в Совете Европы и являлись его членами до вступления в Евросоюз. В настоящее время членами Совета Европы являются 47 государств. При том, что 21 страна из них – это государства Центральной и Восточной Европы, данная организация реально имеет евроазиатский характер, чего нельзя сказать о Евросоюзе, остающемся пока европейской организацией [27]. Однако широкая с точки зрения состава участников организация, Совет Европы имеет более узкую компетенцию по сравнению с меньшей по количеству членов организацией – Евросоюзом. При этом вопросы, которые входят в юрисдикцию Совета Европы, исключительно важны с точки зрения гарантий и обеспечения основных прав и свобод человека и гражданина. В связи с этим есть предположение, что членство в Совете Европы, признание его высокого уровня прав и гарантий государством-членом Совета Европы есть необходимый и весомый фактор для последующего вступления в Евросоюз как в организацию с более глубокой степенью интеграции и с более широкой компетенцией.

Если обратиться к европейскому трудовому праву по линии Евросоюза, открытыми остаются вопрос о соотношении международной правосубъектности Евросоюза и государств – его членов и вопрос определения места международных договоров в системе источников этого фрагмента европейского права.

Правоспособность Евросоюза в сфере международного трудового права проявляется в отношениях с государствами, не входящими в состав Евросоюза, международными организациями и другими субъектами международных отношений (далее – «третьи стороны»). Здесь важно правильно понимать, почему часто говорится, что Евросоюз основан на принципе ограниченных полномочий [37, с. 115]. С одной стороны, его правоспособность обозначена на уровне общих принципов учредительными договорами. Она включает и круг полномочий в сфере труда. С другой стороны, именно третьи стороны (т.е. потенциальные международные партнеры) подтверждают или отвергают такую правоспособность путем заключения с ними международных договоров.

Ранее в самом общем виде положение, подтверждающее право Евросоюза заключать международные договоры, было сформулировано в Договоре о Европейском Союзе (в ст. 228, введенной Маастрихским договором): в случаях, когда Договор о Европейском Союзе предусматривает заключение соглашений между ним и одним или несколькими государствами или международными организациями.

Такое правило изначально вызвало противоположные реакции. Государства-члены Евросоюза отстаивали ограничительное толкование статьи. Данная позиция сложилась в результате того, что заключение договоров Евросоюзом формально имело место лишь в тех случаях, когда на это было прямое указание в Договоре о Европейском Союзе. Речь идет, в частности, о торговых соглашениях и соглашениях об ассоциации (ст. 133, 310 Договора о Европейском Союзе). В то же время некоторые органы Евросоюза придерживались расширительного понимания спорного положения, руководствуясь соображениями о том, что передача в ведение Евросоюза государствами части своих прав предполагает распространение компетенции Евросоюза не только в сфере внутренних отношений, но и в сфере внешних сношений.

Благодаря Суду Евросоюза и данный спорный вопрос разрешен. В решении по делу ERTA (Case 22/70, ERTA, 1971) этот Суд определил, что право Евросоюза заключать международные договоры, как правило, носит исключительный характер и устраняет самостоятельную правосубъектность государств-членов. Наличие у Евросоюза права заключить международный договор по конкретному вопросу означает, что государства-члены уже не могут сами вступать в договорные связи с третьими странами в отношении этого предмета.

13 декабря 2007 г. в Лиссабоне был заключен Договор о реформе Евросоюза, в результате чего его учредительные документы изменены. Так, Маастрихский договор 1992 г. остался Договором о Европейском Союзе, учитывая внесенные в него Лиссабонским договором изменения и дополнения, а бывший Договор об учреждении Европейского сообщества (Римский договор 1957 г.) трансформирован в Договор о функционировании Европейского Союза [23, с. 166–390]. К явным достижениям указанных изменений Договора о Евросоюзе в 2007 г. стоит отнести признание в ст. 47 единой правосубъектности Евросоюза, в том числе на международной арене. С этого момента нормами учредительных документов определена компетенция Евросоюза заключать международные договоры от собственного имени (п. 2 ст. 209, ст. 216 Договора о функционировании Европейского Союза) [23, с. 322, 325].

Международные договоры Евросоюза являются источниками норм одновременно трех правовых систем: международного права, европейского права, внутреннего права государств-членов Евросоюза. В рамках европейского права уместно разделить договоры на группы. Думается, что вариант дифференциации международных договоров права Евросоюза для целей настоящего исследования выглядит следующим образом (см. рис. 1).

Необходимо прокомментировать предложенную схему (рис. 2, 3). Учредительные документы в иерархии источников права Евросоюза стоят на первом месте, что говорит о высокой значимости и юридической силе положений, предусмотренных ими. Поэтому можно смело утверждать, что в основу положения о свободном труде работников положено устранение всякой дискриминации, основанной на национальности, между работниками государств-членов, в вопросах трудовой деятельности, заработной платы и других условий труда (п. 2 ст. 45 Договора о функционировании Евросоюза) [23, с. 232]. А этот принцип, в свою очередь, проистекает из запрещения всякой дискриминации по признаку национальности, т.е. из более общей нормы (ст. 18 Договора о функционировании Евросоюза) [23, с. 221].

 

В группе смешанных международных договоров находится Соглашение о партнерстве и сотрудничестве, учреждающее партнерство между РФ, с одной стороны, и европейскими сообществами и их государствами – членами, с другой стороны, подписанное в Корфу 24 июня 1994 г. [7]. Федеральное Собрание РФ ратифицировало это соглашение [12]. Оно вступило в силу с 1 декабря 1997 г. И заключено сроком на десять лет. Но в соответствии в правилом об ежегодной автоматической пролонгации в случае отсутствия заявления о его денонсации от одной из сторон Соглашения (ст. 106) действует с 2007 г. и каждый последующий год на новый срок. Надо сказать, что соглашения о партнерстве и сотрудничестве были заключены Евросоюзом со всеми странами СНГ, кроме Таджикистана, и их содержание практически не отличается от Соглашения с РФ.

Статья 1 указанного Соглашения называет одной из целей партнерства развитие разнообразных форм сотрудничества, в том числе в социальной сфере, на принципах взаимной выгоды, взаимной ответственности и взаимной поддержки. В этом же Соглашении достигнута договоренность сторон о том, что российские граждане, работающие на законных основаниях в странах Евросоюза, и граждане этих стран, работающие на законных основаниях в России, не должны подвергаться дискриминации в том, что касается условий труда, вознаграждения или увольнения по сравнению с собственными гражданами (ст. 23). Согласно ст. 24 анализируемого Соглашения предусмотрено заключение специальных соглашений с целью координации систем социального страхования и пенсионного обеспечения для работников-граждан договаривающихся государств. Общие рамки сотрудничества России и Евросоюза определены ст. 74: оптимизация рынка труда; модернизация систем оказания услуг по вопросам трудоустройства и консультационных услуг; планирование и управление программами структурной перестройки; поощрение развития систем местного трудоустройства; обмен информацией по программам «гибкого» трудоустройства, включая вопросы стимулирования индивидуальной трудовой деятельности и предпринимательства.

Соглашение 1994 г. носит рамочный характер, так как содержит лишь общие положения о сотрудничестве между Евросоюзом и Россией и многие его положения нуждаются в дальнейшем развитии и конкретизации в рамках специальных двусторонних соглашений по отдельным вопросам. В настоящее время ряд таких соглашений уже существует [см.: 29, c. 30]. Приходится констатировать: по вопросам труда и связанных с ним отношений таких двусторонних соглашений пока нет. Следовательно, сотрудничество России и Евросоюза в сфере трудового права «отстает» от других направлений сотрудничества. С учетом существования в науке трудового права конкретных предложений по вопросам сближения российского трудового права и европейского трудового права  [см., например: 21, с. 278–281; 22, с. 67–69], реальные шаги в этом направлении отметить сложно.

Итак, встает вопрос: как же оценить уровень сотрудничества РФ и ЕС по линии трудового права исходя из того, что реально интересующие нормы предусмотрены пока только рассматриваемым Соглашением. Надо сказать, что, с одной стороны, соглашение работает. Имеется в виду право российских граждан, работающих в странах – членах ЕС, напрямую ссылаться на ст. 23 Соглашения в национальных судах государств-членов в целях защиты своих трудовых прав от дискриминации по признаку гражданства. Прецедентом в данном случае явился ряд судебных дел (см. об этом, например: [25, с. 147–149]. В частности, интересно решение Европейского суда в апелляционной инстанции по делу российского футболиста И. Симутенкова «Симутенков против Министерства образования и культуры и Федерации футбола Испании» [38]. 12 апреля 2005 г. суд постановил, что футболисты, участвующие в национальных чемпионатах стран, входящих в Европейский Союз, не должны считаться легионерами, и указал на недопустимость нарушения спортивными организациями Европы положений специального двустороннего Соглашения о партнерстве и сотрудничестве между Россией и Евросоюзом, согласно которому российские работники в странах – членах ЕС имеют равное право на труд с местными гражданами. Европейский Суд предписал всем национальным судам стран-членов применять Соглашение как имеющее преимущественную силу в том случае, если их национальные законы не обеспечивают россиянам таких же условий труда, как и соотечественникам. В случае ликвидации подобных правил или их повторного согласования граждане России и Евросоюза, деловые круги обеих сторон рискуют многое потерять.

С другой стороны, налицо необходимость модернизации Соглашения. Ведь на сегодняшний день положения Соглашения, в большинстве своем, не получают своей реализации. Например, координация в области социального обеспечения в соответствии со ст. 24 рассматриваемого документа предполагает заключение специальных соглашений для применения содержащихся в них правил, которые до сих пор отсутствуют. Многие ученые сходятся во мнении о том, что Соглашение не оправдало возложенных на него ожиданий с точки зрения уровня значимости его положений в деле сотрудничества ЕС и РФ [19, с. 34; 25, с. 149–155].

Пути решения сложившейся ситуации с целью отражения реально существующего положения, можно уже сказать, «партнерского сотрудничества» РФ и ЕС видятся, например, во внесении поправок, коренным образом меняющих его содержание и даже название, но сохраняющих правовую преемственность с целью установления отношений истинного углубленного партнерства РФ и ЕС. Речь идет о внесении положений о свободном движения товаров, услуг и капиталов и рабочей силы. Действующий российско-европейский документ в большинстве случаев реально предлагает вместо этого режим наиболее благоприятствуемый нации. Хотя в качестве конечной цели партнерства упоминается создание зоны свободной торговли, однако положения о практических шагах к достижению этой цели отсутствуют, соответственно конкретных этапов и сроков их проведения не предусмотрено.

Вероятно, это связано с недостаточно высокими возможностями РФ по реальному обеспечению и предоставлению прав и гарантий работникам-резидентам государства, а соответственно, неспособности предоставить их мигрантам, желающим трудиться на территории России. Выход можно обнаружить в усовершенствовании отечественной законодательной базы в сфере трудового права. При этом важной остается необходимость для РФ воспринять достижения международного трудового права, повысить уровень прав и гарантий в сфере труда на национальном уровне с последующей возможностью заключения международных договоров в сфере труда со стратегически важными для России партнерами. А также важна четкая регламентация партнерских отношений ЕС и РФ с указанием конкретных способов обеспечения работы на практике положений международных договоров, законов и иных нормативных актов.

Говоря, об успехах Евросоюза в свете достижения рассматриваемых целей, необходимо отметить следующее. При большой общности национальных систем трудового права стран-членов Евросоюза следует учесть, что это все-таки разные государства, с индивидуальными особенностями внутреннего развития права. При этом интересно проанализировать общие черты, присущие национальным системам трудового права в Евросоюзе с точки зрения их соответствия устоям Евросоюза.

Здесь надлежит отметить дуализм правового регулирования, т.е. использование как централизованного, так и децентрализованного методов правового регулирования трудовых отношений и непосредственно связанных с ними отношений, синтез которых раскрывает взаимодействие государственной регламентации и автономии индивида или коллектива. Именно эта специфика и обусловила то, что наиболее распространенными и значимыми источниками трудового права в европейских государствах являются нормативные акты и коллективные договоры.

Далее необходимо подчеркнуть, что развитие трудового права в различных странах данного региона показывает: нормы все чаще становятся однотипными. Немалую роль при этом таком развитии играют общепризнанные нормы международного права, а также международные договоры, которые в большинстве государств имеют приоритет по отношению к национальному законодательству. Данная тенденция к унификации имеет под собой объективное основание. Ведь тесное экономическое, социальное, политическое и иное взаимодействие требует согласования норм международного и внутригосударственного трудового права различных государств, активной деятельности европейских государств по имплементации норм международного (в том числе европейского) права в национальную нормативную базу. О.И. Тиунов подчеркивает, что, с одной стороны, международное право становится системой норм, определяющей единый масштаб измерения в сфере развития законодательства, а с другой – воплощенные в этом законодательстве требования международно-правовых стандартов поведения создают правовое поле, позволяющее оценивать национальное законодательство государств-членов международного сообщества [35, с. 14].

В качестве тесно связанной со второй, но все-таки особой – третьей характеристикой трудового права европейских государств в науке трудового права выделяют формирование наднациональных региональных правовых пространств, значение которых в формировании национального правового регулирования трудовых отношений сложно переоценить [34, с. 39]. В частности, таким правовым пространством является трудовое право Евросоюза.

По мнению европейских экспертов, влияние трудового права Евросоюза на развитие трудового права государств-участников этой структуры явилось основным лейтмотивом его развития в последние годы. «Европеизация трудового права – это реальность, с которой мы все сталкиваемся на практике и в академических исследованиях» [15,c. 5]. Значимость и мощь этого интеграционного инструмента рассматривали в своих работах многие ученые. Например, М. Каппелетти и Ф. Шнайдер подчеркивают, что интеграция через право, даже в рамках конкретной отрасли, представляет собой сильное оружие в руках реформаторов, стремящихся к единению Европы [16, с. 112–114; 17, с. 54–55].

В России названные характеристики трудового права проявляются в разной степени. Первое из представленных качеств развито достаточно сильно. А вот движение к обладанию остальными чертами прослеживается гораздо слабее. Возможно сотрудничество в рамках других международных региональных организаций является для РФ по тем или иным причинам более эффективным, удобным и в то же время отвечает целям гармонизации норм международного и национального трудового права и повышения уровня прав и гарантий в области труда и связанных и ним отношений. Этот вопрос рассмотрен ниже.

При всей позитивной оценке прогресса РФ в деле повышения уровня стандартов труда все же нельзя забывать о проблемах несоответствия на данном этапе развития российского законодательства нормам международного, в частности европейского, права в области трудовых и иных непосредственно связанных с ними отношений. В частности, на практике и в науке демонстрируют уязвимость российских норм, составляющих право социального обеспечения, не исключая при этом и проблем, не разрешенных в рамках трудового права [см., например: 33, с. 121, 122].

Продолжая дискуссию относительно международных организаций, под эгидой которых совершенствуется трудовое право, интересно перейти на уровень СНГ и постсоветского пространства. Здесь, не показывая аспектов глубокого анализа международных договоров, заключенных и действующих на искомом пространстве, необходимо заметить следующее. Обтекаемость исследуемых формулировок (к примеру, часто встречается в анализируемых документах такое положение международного соглашения: «В надлежащих случаях полномочные органы Сторон в пределах их компетенции обеспечивают реализацию положений настоящего Соглашения» [6, c. 71–74] обусловлена неготовностью государств-членов СНГ предоставлять гарантии и права достойного уровня не только работникам-мигрантам, но и работникам-резидентам своей страны. Речь идет, в частности, об указании в анализируемых соглашениях между государствами на необходимость заключения других международных соглашений по открытым, не решенным первым соглашением вопросам вместо указания конкретных мер для решения таких вопросов в определенном порядке и установленные срок. А это, в свою очередь, возможно, обусловлено или отсутствием реальных возможностей некоторых участников международно-договорного сотрудничества выполнить обязательства по договору, или нежеланием создавать единые рынки труда. Здесь также важно учитывать наименее выгодное положение России по сравнению со своими партнерами по международным договорам, ибо в связи с некоторыми экономическими, социальными и политическими обстоятельствами она чаще других государств выступает принимающей страной.

Эти и некоторые иные причины породили широкое использование «осторожных» конструкций, таких как «содействие гражданам государств-членов в свободном передвижении в Содружестве», вместо прямого указания на предоставление гарантий для обеспечения в соответствии с общепризнанными нормами международного права. Двусторонние международные договоры, заключенные государствами-членами СНГ, призваны дополнять и конкретизировать положения других региональных договоров. Но, к сожалению, надо признать, что рассмотренные двусторонние договоры практически не содержат раскрытых новых положений.

Целесообразно повышать эффективность именно двустороннего сотрудничества государств в СНГ. Ведь если они не развивают должным образом положения многосторонних международных договоров, то невольно возникает вопрос: к чему такое дублирование одних и тех же положений в различных источниках международного трудового права?

Вызывает озабоченность ситуация, показывающая на то, что в XXI в. СНГ в плане создания норм трудового права и улучшения ситуации с развитием норм, появившихся в конце XX в., перестало функционировать. Надо согласиться с Л.Ю. Бугровым в том, что в современной ситуации объединяющие государства-члены СНГ связи существенно ослаблены по сравнению с тем временем, когда указанная структура создавалась и начинала функционировать. По крайней мере, вопрос о модельном Трудовом кодексе СНГ, работа над которым велась в 90-е гг. XX в., сейчас вряд ли решаем [21, с. 274].

Тем не менее, даже если допустить, что СНГ со временем распадется, сохраняются многочисленные обстоятельства, показывающие в пользу долгосрочных сильных межгосударственных интеграционных систем на постсоветском пространстве. Такие системы, кроме СНГ, уже созданы. Например, 8 декабря 1999 г. заключен Договор о создании Союзного государства, заключенный между РФ и Республикой Беларусь [13]. В подписанной в соответствии в этим документом Программе действий РФ и Республики Беларусь по реализации положений Договора и созданию Союзного государства от 8 декабря 1999 г. сказано, что в перспективе основными параметрами развития союзного государства будет являться, в частности, и межгосударственная миграция рабочей силы [см. об этом: 32, с. 34–36].

Также в Ялте 19 сентября 2003 г. подписано Соглашение о формировании единого экономического пространства [10]. Здесь, как и в предыдущем акте рассматривается сотрудничество сторон соглашения по вопросам развития взаимодействия рынков труда. Его сторонами являются Белоруссия, Казахстан, Россия и Украина.

Надо сказать, актуальная низкая эффективность сотрудничества в рамках СНГ в определенной степени компенсируется благодаря созданию и достаточно многоплановому развитию некоторых субрегиональных объединений. Например, 10 октября 2000 г. был подписан Договор об учреждении Евразийского экономического сообщества [4], которое создано для реализации целей и задач, определенных в соглашениях о Таможенном союзе [8, 9], договорах между Российской Федерацией, Республикой Беларуссия, Республикой Казахстан и Киргизской Республикой об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях от 29 марта 1996 г. [3] и Договоре о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 г. (ЕврАзЭс) [5]. В состав ЕврАзЭС входят Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Россия, Таджикистан. Эффективность работы этой структуры в перспективе видится более высокой, чем СНГ. Ключевой целью создания ЕврАзЭС является создание между указанными странами единого экономического пространства, обеспечивающего свободное движение товаров, услуг, капитала и, что особенно важно, рабочей силы. Для достижения указанной цели поставлены и поэтапно решаются ряд задач, в числе которых развитие законодательства, в том числе несколько международных договоров, упрощающих миграционный режим для граждан государств-членов этого Сообщества и формирующих определенную базу для дальнейшего развития международного трудового обмена в рамках ЕврАзЭС и разработанный Межпарламентским комитетом сообщества Модельный закон «О миграции» [30].

В Модельном законе даны основные понятия в сфере миграции, в том числе сформулировано понятие трудовой миграции, а также основы для национального законодательного регулирования трудовой миграции. Так, глава вторая Модельного закона регламентирует вопросы о порядке осуществления трудовой миграции, трудовой деятельности гражданами за границей, условиях пребывания в государстве трудоустройства иностранцев. Многие нормы, содержащиеся в рассматриваемом акте предполагают дополнения или конкретизацию со стороны двусторонних международных соглашений между государствами-сторонами Модельного закона. Например, на это указывает общая норма ст. 10: «Трудовая деятельность граждан государств – участников Договора на территории государства осуществляется в соответствии с настоящим Законом и договорами, заключенными между этими государствами и государством как на двусторонней, так и многосторонней основе».

В Модельном законе «О миграции», учитывая его международно-договорную сущность, обращают на себя внимание результаты договоренности государств, его разработавших, в виде оформленных правил. При этом часть вопросов, как и в других уже рассмотренных международных договорах, отнесены к национальной юрисдикции государств. В частности, в ст. 7 указано: «При регулировании трудовой миграции использование иностранной рабочей силы может ограничиваться с учетом положения на внутреннем рынке труда. При этом не допускается выселение мигрантов, законно допущенных на территорию государства в связи с положением на рынке труда». Положительно, надо отметить, наличие в Модельном законе нормы об ответственности руководителей организаций, независимо от форм собственности, за прием на работу иммигрантов, прибывших на территорию государства нелегально. Указанная норма не содержит конкретных вида и объема ответственности, отсылая этот вопрос на разрешение национального законодательства государства. Это, в принципе, видится логичным, однако не исключает, к сожалению, пробелов в национальных законодательствах государств – участников рассматриваемого Договора: Республики Беларусь, Республики Казахстан, Кыргызской Республики и Российской Федерации.

В рамках сотрудничества государств-членов ЕврАзЭС продолжается активное совершенствование международно-право­вых и внутригосударственных актов по вопросам труда и связанных с ним отношений [см.: [30]. Это происходит, в частности, путем проведения ежегодных сессий Европейско-Азиатского правового конгресса, в ходе которых определяются приоритетные направления содействия повышению эффективности деятельности Сообщества. Участие в работе экспертных групп по проблемам правового регулирования труда и социального обеспечения работников-мигрантов на сессиях европейско-азиатского правового конгресса позволяет автору статьи заявлять о важности и действительной эффективности совместной работы ученых-юристов и представителей государственных органов стран-участниц ЕврАзЭС в деле повышения международных и национальных стандартов труда, решения практических проблем применения норм международного трудового права, а также его адаптации и последующей эффективной работы внутреннего трудового права.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что сотрудничество государств на уровне ЕврАзЭС свидетельствует об их стремлении участвовать в к формировании единых рынков труда и о реальной в ближайшем будущем ликвидации барьеров к разумному свободному перемещению рабочей силы.

 

Библиографический список

1. Договор между Российской Федерацией и Республикой Беларусь о создании Союзного государства. Москва, 8 декабря 1999 г. // Рос. газ. 2000. 29 янв.

2. Договор о Европейском Союзе в редакции Маастрихтского договора от 7 февраля 1992 г. // Действующее международное право: в 3 т. М., 1993. Т. 3. С. 212.

3. Договор между Российской Федерацией, Республикой Беларуссия, Республикой Казахстан и Киргизской Республикой об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях от 29 марта 1996 г. // Бюллетень междунар. договоров. 1997. №8. С. 3–8.

4. Договор об учреждении Евразийского Экономического Сообщества от 10 октября 2000 г. // Бюллетень междунар. договоров. 2002. №5. С. 9–15.

5. Договор о Таможенном Союзе и Едином экономическом пространстве от 26 февраля 1999 г. // Бюллетень междунар. договоров. 2001. №12. С. 3–19.

6. Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Казахстан о социальных гарантиях граждан Российской Федерации и Республики Казахстан, проживающих и/или работающих на комплексе «Байконур». Алма-Ата, 12 октября 1998 г. // Бюллетень междунар. договоров. 2001. №6. С. 71–74.

7. Соглашение о партнерстве и сотрудничестве, учреждающее партнерство между Российской Федерацией, с одной стороны, и европейскими сообществами и их государствами – членами, с другой стороны. Корфу, 24 июня 1994 г. // Собр. законодательства Рос. Федерации. 1998. №16, ст. 1802.

8. Соглашение о Таможенном Союзе между Российской Федерацией и Республикой Беларусь. Минск, 6 января 1995 г. // Бюллетень междунар. договоров. 1995. №10.

9. Соглашение о Таможенном Союзе. Москва, 20 января 1995 г. // Бюллетень междунар. договоров. 1995. №6.

10.  Соглашение о формировании Единого экономического пространства [Электронный ресурс]. Документ опубликован не был. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

11.  Устав Совета Европы: принят 5 мая 1949 г. // Собр. законодательства Рос. Федерации. 1997. №12, ст. 1390.

12.  О ратификации соглашения о партнерстве и сотрудничестве, учреждающего партнерство между Российской Федерацией, с одной стороны, и европейскими сообществами и их государствами-членами, с другой стороны: Федер. закон от 25 ноября 1996 г. // Собр. законодательства Рос. Федерации. 1996. №49, ст. 5494.

13.  О ратификации Договора о создании Союзного государства: Федер. закон от 2 января 2000 г. // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2000. №2,ст. 146.

14.  О ратификации Европейской социальной хартии (пересмотренной) от 3 мая 1996 г.: Федер. закон от 3 июня 2009 г. // Рос. газ. 2009. 5 июня.

15.  The Evolution of Labour Law (1992-2003) / edited by S. Sciarra. Luxembourg, 2005.

16.  Cappelletti M. Integration Through Law: Europe and American Federal experience: Consumer Law, Common Market and Federalism in Europe and the United States. Berlin, 1987.

17.  Snyder F. Constitutional Dimensions of European Economic Integration. Hague, 1996.

18.  Барышников М. Ю. Соотношение европейского принципа лояльного сотрудничества с принципом международного сотрудничества государств // Междунар. публичное и частное право. 2007. №1.

19.  Борко Ю.А. Европейскому Союзу и России необходимо соглашение о стратегическом партнерстве. М., 2004. С. 34.

20.  Бугров Л.Ю. К дискуссии о понимании международного трудового права в российской и зарубежной доктринах // Вестн. Перм. ун-та. Юрид. науки. Пермь, 2007. Вып. 8(13).

21.  Бугров Л.Ю. О гармонизации права государств СНГ и ЕС в области индивидуальных трудовых договоров // Национальная государственность и европейские интеграционные процессы: в 2 т. Т. 2: Проблемы унификации законодательства в Содружестве Независимых Государств и Европейском Союзе. Минск, 2008.

22.  Бугров Л.Ю. О сближении российского трудового права и трудового права (права занятости) Евросоюза // Доклады и выступления: конференция, посвященная 100-летию проф. И. Г. Александрова 19–20 июня 2008 г. М., 2008.

23.  Европейский Союз: Основополагающие акты в редакции Лиссабонского договора с комментариями. М, 2008.

24.  Карташкин В. А. Ратификация Европейской социальной хартии и соблюдение Россией социально-экономических прав // Юрист – международник. 2004. №2.

25.  Кашкин Ю. С. Трудовое право Европейского Союза. М., 2009.

26.  Киселев И. Я. Сравнительное и международное трудовое право. М., 1999.

27.  Консультативный сайт по Европейской Конвенции о защите прав человека [Электронный ресурс]. URL: http://www.echr.ru/coe/index.htm (дата обращения: 08.02.2010).

28.  Право Европейского Союза / под ред. С.Ю. Кашкина. М., 2009.

29.  Россия и Европейский Союз: документы и материалы / под ред. С.Ю. Кашкина. М., 2003.

30.  Сайт Межпарламентской Ассамблеи Евразийского экономического сообщества. [Электронный ресурс]. URL: http://www.ipaeurasec.org (дата обращения: 08.08.2009).

31.  Сайт Президента России [Электронный ресурс]. URL: http://www.kremlin.ru/text/ docs/2009/06/217174.shtml (дата обращения: 08.02.2010).

32.  Скачкова Г.С. Труд иностранцев в России: правовое регулирование. М., 2006.

33.  Созонтова А.В., Бугров Л.Ю. Некоторые проблемы ратификации Россией Европейской социальной хартии (трудовой ракурс) // Актуальные проблемы юридической науки и практики. Пермь, 2004. Ч. 1.

34.  Созонтова А.В. Европейское трудовое право: понятие, основополагающие источники и их значение для трудового права России: дис. … канд. юрид. наук. Пермь, 2006.

35.  Тиунов О.И. Защита прав человека в практике Конституционного суда РФ в условиях интернационализации российского права и роль в этом процессе международно-правовых стандартов // Междунар. публичное и частное право. 2003. №2.

36.  Топорнин Б.Н. Европейское право. М., 1998.

37.  Хартли Т.К. Основы права Европейского сообщества. М., 1998.

38.  Четвериков А.О. Решение Суда Европейских сообществ от 12 апреля 2005 г. по делу «Симутенков против Министерства образования и культуры и Федерации футбола Испании» [Электронный ресурс]. URL: http://eulaw.edu.ru/documents/legislation/caselaw/simutenkov. htm (дата обращения: 08.02.2010).

 


      

      

 
Пермский Государственный Университет
614990, г. Пермь, ул. Букирева, 15
+7 (342) 2 396 275, +7 963 012 6422
vesturn@yandex.ru
ISSN 1995-4190
(с) Редакционная коллегия, 2011
Выходит 4 раза в год.
Журнал зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций.
Свид. о регистрации средства массовой информации ПИ № ФС77-33087 от 5 сентября 2008 г.
Перерегистрирован в связи со сменой наименования учредителя.
Свид. о регистрации средства массовой информации ПИ № ФС77-53189 от 14 марта 2013 г.

С 19.02.2010 года Журнал включен в Перечень ВАК и в РИНЦ (Российский индекс научного цитирования)

Учредитель: Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования
Пермский государственный национальный исследовательский университет”.